Историческая справка

Отдел Гербарий высших (сосудистых) растений создан в 1824 году как Ботанический музей Санкт-Петербургской Академии Наук трудами академика К.А. Триниуса и тогда же, как гербарий Санкт-Петербургского (затем — Императорского) ботанического сада, основанный Директором сада Ф.Б. Фишером.
Оба гербария возникли на разной основе, в учреждениях разных ведомств и более чем 100 лет развивались и пополнялись независимо, хотя и параллельно, в одном городе, и часто — с участием одних и тех же ботаников — при переходе их на службу в другое ведомство.
Гербарий Ботанического музея Академии Наук возник на базе ботанических экспонатов Кунсткамеры Петра I, которые накапливались там всю вторую половину XVIII века. Они существенно обесценились в связи с продажей за границу гербария академика П.-С. Палласа. Мало того, что и гербарий собственно Палласа был большей частью собран в экспедициях, финансируемых Академией Наук, но — на беду нашу — в составе его были проданы находившиеся (по работе над «Флорой Российской») у Палласа образцы И. Гмелина, И. Аммана, И.А. Гильденштедта, Г. Штеллера и других учёных, работавших в России в академических экспедициях, а также в других ведомствах. Остальные коллекции к тому же плохо хранились, особенно после смерти академика И. Георги. В 1823 г. академик Карл Антонович (Карл Бернхард) Триниус начал разборку коллекций Кунсткамеры, и с помощью адъюнкта Густава Петровича Бонгарда эта работа была завершена. При этом уже в 1826 г. Триниус сумел убедить Академию Наук купить гербарий Горенского сада графа Алексея Кирилловича Разумовского, а затем в 1828 г. личный гербарий Ф.К. Маршалля-Биберштейна (автора «Крымско-Кавказской флоры»). После переезда Музея из Кунсткамеры в отдельное помещение был приобретён и гербарий А. Шамиссо, который включал и коллекции, собранные во время путешествия «вокруг света» на корабле «Рюрик». Тогда же сам Триниус, бывший крупнейшим специалистом по злакам, пожертвовал в Музей собранную им коллекцию злаков мира (остальной его гербарий был подарен Московской медико-хирургической академии, а затем попал в Московский университет). После смерти Триниуса Музей возглавил академик Карл Андреевич Мейер, до этого работавший в гербарии Ботанического сада. При нём гербарий пополнялся и за счёт покупок, и за счёт организованного Министерством государственных имуществ определения поставляемых главным образом через лесных чиновников коллекций используемых в разных губерниях Европейской России растений. После смерти К.А. Мейера от этого отказались. Академик Франц Иванович Рупрехт предпочёл пополнять коллекции Музея в хорошо организованных и долговременных экспедициях на Северо-Восток и Урал, на Кавказ, а затем — в степные районы Европейской России. Но в самом начале своих работ в Музее Рупрехт добился средств на покупку ценнейшего гербария своего предшественника К.А. Мейера, а затем постарался заполучить в Музей ряд важных коллекций путешественников по Казахстану, Киргизии (И.Г. Борщов, Ф.Р. Остен-Сакен) и Дальнему Востоку России (Ф.Б. Шмидт). Однако собственный гербарий Рупрехта всё же оказался в Казанском университете. Сменивший Рупрехта в кресле академика-ботаника и заведующего Ботаническим музеем Карл Иванович Максимович был тесно связан с гербарием Императорского Ботанического сада. Там находились его личные гербарные коллекции из Амурского края и Японии, а также гербарные коллекции русских путешественников, собиравшиеся в Центральной и Восточной Азии, — Н.М. Пржевальского, Г.Н. Потанина, В.И. Роборовского и др., обработка которых была поручена Максимовичу. С коллекциями Музея в это время работал К.Ф. Мейнсгаузен, собственные интересы которого были замкнуты на флоре Северо-Запада России. Конечно, и при Максимовиче некоторый прирост гербария Музея происходил, осуществлялся дублетный обмен гербарными материалами с гербариями Парижа, Лондона, но в целом за почти 20 лет руководства Музеем при Максимовиче, по-видимому, не случилось ни одной заметной покупки гербария Академией, равно как и организации какой-либо крупной экспедиции Музея. В короткий период работ в Музее академика Сергея Ивановича Коржинского, напротив, в Музее произошли крупные перемены. Во-первых, Коржинский добился расширения штата Музея, и на должность ученого хранителя в Музей пришел Дмитрий Иванович Литвинов, а в последний год жизни Коржинского еще и хранитель по Отделу споровых растений Вольдемар Траншель. От Музея работал также коллектор-путешественник Ф.Н. Алексеенко. Коржинский и Литвинов передали в дар Музею обширные гербарные коллекции из Средней Азии, а Коржинский также все свои сборы, послужившие для написания сводки по флоре востока Европейской России. Уже после смерти Коржинского в Музей поступила в дар огромная коллекция с Кавказа, из Ирана и Средней Азии Ф.Н. Алексеенко. И, наконец, С.И. Коржинский с Д.И. Литвиновым начали издание эксикат «Гербария русской флоры», продолжающееся и поныне. Кроме того, Коржинский сумел незадолго до смерти выхлопотать значительное финансирование на проект создания «Флоры Сибири и Дальнего Востока». Неожиданная ранняя смерть Коржинского и отсутствие в составе Академии систематиков-флористов резко затормозили все его начинания. Лишь через два года академиком был избран Иван Парфеньевич Бородин, который, хотя и не был систематиком, но решился взять на себя и труд по созданию новой флоры. Он начал с того, что выделил в составе Музея собственно Сибирский гербарий, а также сконцентрировал в нём гербарные материалы из различных учреждений Сибири — губернских музеев, сельскохозяйственных и лесных опытных станций, гимназий, различных научных обществ. И сам И.П. Бородин, и Д.И. Литвинов уже в 1902 году организовали две большие экспедиции по сбору новых гербарных материалов. Кроме того, они начали работы по созданию справочников, необходимых для работ в Сибири, и за довольно короткий срок создали два образцовых пособия — «Коллекторы и коллекции по флоре Сибири» (И.П. Бородин) и «Библиография флоры Сибири» (Д.И. Литвинов). В связи с этим, в Музее постепенно начал формироваться штат сотрудников, работающих в Сибири. В Музее выросли Б.Н. Городков, В.Н. Сукачев, В.П. Дробов, С.С. Ганешин, А.И. Толмачев и др. Исключительно важным был и приход в Музей Николая Адольфовича Буша. Именно Буш (вместе с супругой Е.А. Буш) в 1913–1931 гг. выпустили в свет 5 выпусков «Флоры Сибири и Дальнего Востока», а ещё один выпуск был создан А.В. Фоминым. И эти — замечательные по полноте обработки — до сих пор востребованы всеми флористами, работающими в Сибири. Под эгидой И.П. Бородина в Музее к высокой науке приобщались его ученики и сотрудники по Лесотехнической Академии, но здесь развивались и сохранялись традиции «дерптской» школы систематики Н.И. Кузнецова (лучшими её представителями и были Н.А. Буш и А В. Фомин).
Гербарий Ботанического сада при его создании в 1823 г. мог включить в себя и некоторое число образцов гербария Аптекарского сада Петербургской Медико-хирургической академии, но основой его, конечно, стал приобретенный в 1824 г. гербарий Ф.Х. Стефана (Штефана) — профессора Петербургской Медико-хирургической академии, а ранее — одного из организаторов ботанического сада графа А.К. Разумовского и Фитографического общества в Горенках. Этот прекрасно оформленный гербарий содержал образцы многих коллекторов из самых разных регионов России, где были организованы лекарские школы или государственные лечебные учреждения. В него вошла и часть демонстрационного гербария Медико-Хирургической Академии (Московской), а также образчики из Горенского гербария. Другая часть Горенского гербария уже находилась в руках приобретавшего гербарий директора Ботанического сада Фёдора Богдановича (Фридриха Эрнста) Фишера (в составе его личного гербария). Но более того, Фишер сумел в первое же десятилетие своего директорства купить еще ряд ценнейших крупных гербариев — профессора Карла Фридриха Мертенса (Бремен), сын которого Андрей Карлович (Карл Хейнрих) Мертенс за год до неожиданной смерти стал академиком в России, а также гербарии И.Ф. Эшшольца (преимущественно из Русской Америки) и профессора Адольфа Шрадера (Геттинген). Более того, Фишер сумел профинансировать работы ряда путешественников-коллекторов, собиравших гербарии и живой материал для Ботанического Сада — П. Г. Поморцева и О.И. Шовица — на Кавказе и в Персии, Н.С. Турчанинова — в Сибири и Монголии, Л. Риделя и Б. Лушната в экспедициях Г. Лангсдорфа в Бразилии, В.Ф. Карвинского — в Мексике, А.И. Шренка и К.И. Мейнсгаузена — на севере Европейской России, а затем в Казахстане и Джунгарии. Всего первичных материалов только из этих экспедиций было получено около 200 000 листов (а всего в Гербарии в это время числилось около 500 000 листов, причем все коллекции хранились по-отдельности, не объединенными в какую-либо систему. Ф.Б. Фишер умер в 1854 г. и, вероятно, стараниями К.А. Мейера — замечательный, хотя и частично зашифрованный личный гербарий Фишера остался в Ботаническом саду. В 1855 г. в Сад был приглашён в качестве директора по научной части Эдуард Людвигович Регель — выдающийся садовод и ботаник. В числе первостепенных дел Регель приступил и к реорганизации Гербария на научной основе. Основной (общий) гербарий располагался по системе С. Эндлихера, но, кроме него, особо был выделен — Русский гербарий, основой которого стала коллекция К.Ф. Ледебура, включившая большую часть материалов, использованных Ледебуром при написании «Flora rossica». Особые справочные гербарии — садовый и петербургский были выделены для того, чтобы не мешать работе по оформлению основного гербария (кроме собственно систематического порядка постепенно в нем вводился и географический принцип (цветные обложки и наклейки). В 1850–1860-х годах в Гербарии (трудами Карла Ивановича Максимовича) началось накопление материалов по Дальнему Востоку России и Японии. Их активно обрабатывал сам Максимович (поначалу в этих работах по коллекциям Музея участвовал Ф.И. Рупрехт, по коллекциям Сада — Э.П. Регель). Но затем фактически весь материал был сосредоточен у Максимовича (в качестве особого — Японского гербария, хотя на деле для удобств обработки в нём были сконцентрированы и материалы из Китая и Азиатской России). Сам Э. Регель (с молодыми помощниками, в первую очередь — Ф.Э. Гердером и И.Ф. Шмальгаузеном) в конце 60-х годов начал обработку быстро растущих коллекций из Туркестана, собранных П.П. Семёновым (будущим Тяньшанским), Н.А. Северцовым и др., а затем и О.А. Федченко в путешествии её вместе с мужем А.П. Федченко). Это начинание имело огромное значение. Во-первых, оно побудило Э.Л. Регеля (и ставшего к этому времени директором сада Рудольфа Эрнестовича Траутфеттера) к созданию регулярного печатного издания — «Трудов Императорского Ботанического Сада», где основную часть трудов составляли именно работы систематиков и флористов. Во-вторых, уже первые публикации с описаниями новых видов из флоры Тяньшаня по материалам П.П. Семенова, тесно связали Ботанический сад с Императорским Русским Географическим Обществом, что привело к тому, что все ботанические материалы экспедиций РГО в Центральную Азию, начиная с экспедиции Н.М. Пржевальского в 1870 г., стали поступать для обработки в Ботанический сад, а обработка их была поручена К.И. Максимовичу (официально с 1871 г. — уже академик и заведующий Музеем). Время Э. Регеля, Р. Траутфеттера, К. И. Максимовича — это дореволюционный расцвет Сада (и его Гербария), ознаменовавшийся большим числом монографических работ и самыми крупными открытиями новых видов и родов. Уже в середине 80-х годов в Гербарии Сада сформировался и особый Туркестанский гербарий, причем в создании его выдающуюся роль сыграл не только Э. Регель, но и его сын Альберт Эдуардович Регель — замечательный путешественник и коллектор, собравший в своих экспедициях по Тяньшаню (в том числе, Китайскому) и Памиро-Алаю более 100°000 листов гербария.
Как Э. Регель, так и Максимович интенсивно пополняли гербарные фонды Сада путём обмена дублетами Туркестанских и Центральноазиатских коллекций, реже приобретением новых гербариев (Ф. Бузе по Ирану, Ж. Гая по Европе). После смерти Р.Э. Траутфеттера его обширный гербарий дополнил коллекцию Ледебура по Российской флоре. Очень важным источником пополнения гербарных фондов Сада стали экспедиции Переселенческого отделения Главного управления землеустройства и земледелия (1908–1916 гг.), в которых на просторах юга Сибири, Дальнего Востока и Туркестана работали многие ботаники (и почвоведы). Руководили этими экспедициями А.Ф. Флёров, а затем Борис Алексеевич Федченко. Общее количество гербарных экземпляров, собранных в этих экспедициях, превышало 300 000, а в обработке их участвовало много ботаников, которые не были в штате Гербария, но которые в дальнейшем превратились в резерв кадров и для Сада, и для Музея и для многих учебных заведений страны. Благодаря хорошему финансированию этих работ, в эти годы было опубликовано большое количество флористических сводок, как законченных, так и начинавшихся, но не законченных (например, «Флора Азиатской России», 18 выпусков которой выходили до 1927 г.). В 1914 г. Гербарий Сада получил новое здание и переехал в него (по подсчётам, на то время в его составе было более 2 000 000 листов). Первая мировая война, революция и гражданская война, по счастью, не только обошли Гербарий стороной, но и в основном сохранившийся его коллектив продолжал работы под руководством Б.А. Федченко по некоторым региональным флорам («Флора Забайкалья», «Флора Юго-Востока Европейской части СССР»). В это же время здесь интенсивно работал В.Л. Комаров, опубликовавший первый общий перечень растений Южно-Уссурийского края, «Введение в изучение растительности Якутии», «Флору полуострова Камчатка».
В 1931 году на базе Ботанического сада и ботанического музея был образован Ботанический институт АН СССР. В Гербарий Ботанического сада вливались коллекции ботанического музея (по оценке уже тогда общее число гербарных листов оценивалось примерно в 4 500 000. На базе этого гербария был создан Отдел систематики и географии высших растений во главе с В.Л. Комаровым. Основная задача, которая ставилась перед Отделом — создание многотомной описательной сводки по всем видам сосудистых растений — «Флора СССР». Несмотря на то, что основную часть работы по «Флоре» должны были выполнить сотрудники Отдела, к обработке многих родов и семейств привлекались и ботаники из других учреждений. Критическая (по существу — монографическая) обработка накопленных в Гербарии материалов, проводимая к тому же на единой идейной базе, разработанной В.Л. Комаровым — определяли значительное время для выполнения этой основной задачи. Кроме того, несмотря на большие накопленные материалы в гербарии, во многих случаях их не хватало для полноценных работ. Правда, в связи с тем, что в это время в стране планово велись работы по исследованиям лесных ресурсов, по созданию полного кадастра кормовых угодий — геоботаники, работающие в разных регионах СССР, должны были постоянно консультироваться в Отделе, проверяя правильность определений, а зачастую полностью привозить свои гербарные коллекции для определения. Естественно, что таким образом, Гербарий постоянно пополнялся новыми сборами, и обработки для «Флоры СССР» том за томом становились всё более полноценными и оригинальными. До Великой Отечественной войны за 7 лет удалось подготовить и опубликовать 11 томов «Флоры», но все 30 томов её вышли в свет после 33 лет усиленных работ. В них были описаны 17 520 видов (причём на 1 250 таблицах были помещены до 10 000 оригинальных рисунков). «Флора СССР» — стала первым в ХХ веке полностью законченным трудом такого объёма. Конечно, параллельно с обработками для «Флоры СССР» многие сотрудники Гербария участвовали в написании ряда региональных флор, писали теоретические труды и справочные пособия. В Гербарии издавались труды серии «Флора и систематика», где печатались крупные монографические обработки (всего 13 томов), а также ежегодник «Ботанические материалы Гербария Ботанического института им. В.Л. Комарова АН» (затем их сменило издание «Новости систематики высших растений»). Конечно, интенсивные работы по Флоре СССР резко сократили работы по приведению в порядок гербарных фондов, особенно заграничных. Перестали обрабатываться как старые коллекции из Южной Америки, так и новейшие сборы оттуда Ю.Н. Воронова и С.В. Юзепчука. В.Л. Комаров вынужденно отошел от обработки коллекций Центральноазиатских экспедиций (а наиболее активные из его сотрудников, начавшие вновь эти обработки — Н.П. Иконников-Галицкий, Н.А. Иванов погибли в годы блокады Ленинграда). Лишь к концу обработок по «Флоре СССР» В.И. Грубов вновь вернулся к Центральноазиатским коллекциям. Побудили его к этому и огромные коллекции, накопленные в годы войны и первые послевоенные годы из Монголии, на базе которых он оперативно создал первый «Конспект флоры Монголии». В 60-е годы он также организовал работы по серийному изданию «Растений Центральной Азии», которое ныне предоставлено уже более чем 20 выпусками. Сразу же после окончания работ по «Флоре СССР» в Гербарии произошли важные административные изменения. В Отделе высших растений были выделены 3 лаборатории — Гербарий (зав. И.Т. Васильченко), Систематики и географии растений (зав. Ан.А. Фёдоров) и Палеоботаники (зав. А.Л. Тахтаджян). При этом в Гербарии остались следующие исторически сложившиеся сектора — Европейской части СССР (но включая и старые материалы из Польши) — куратор Н.Н. Цвелёв, Сибири и Дальнего Востока — куратор С.Ю. Липшиц, Средней Азии и Казахстана — куратор В.П. Бочанцев, Центральной и Восточной Азии — куратор В.И. Грубов, Общий (зарубежных стран, кроме стран Центр. и Восточной Азии) — куратор М.Э. Кирпичников (а затем И.А. Линчевский), Дублетный — куратор Е.Г. Бобров. Сектор же флоры Кавказа с гербарием Ф. Маршалля-Биберштейна отошел к Лаборатории систематики и географии растений. Лаборатория систематики довольно быстро определила основные темы своей работы — создание критической сводки «Флора Европейской части СССР» (включая Прибалтику и другие районы, не охваченные ранее «Флорой СССР»), и — в дальнейшем и сводки по флоре Кавказа. В Лаборатории Гербарий важнейшей общей темой осталась лишь сводка «Растения Центральной Азии», однако — все кураторы других секторов работали, прежде всего, как монографы отдельных крупных семейств. Н.Н. Цвелёв довольно быстро создал новейшую сводку «Злаки СССР», В.П. Бочанцев — монографически проработал маревые и крестоцветные, С.Ю. Липшиц трудился над монографией по роду Saussurea, И.А. Линчевский — монографически переработал систему кермековых, И.Т. Васильченко — монографически переработал ряд родов бобовых, а Е.Г. Бобров — ряд родов из разных семейств. И в Гербарии и в Лаборатории было довольно много молодых людей, частью занимавшихся монографическими работами, частью — обработками для общих сводок лабораторий.
Первые 5 томов «Флоры Европейской части СССР» вышли в свет за 10 лет (к 1981 году), на остальные 6 понадобилось вдвое больше. В связи с созданием этой сводки, как это ни странно, коллекции по этой территории прибавились очень незначительно. Напротив, создание «Арктической флоры СССР», начавшейся под руководством А.И. Толмачёва, в конечном счёте, при Б.А. Юрцеве привело к огромному приросту гербарного материала, особенно из азиатского сектора Арктики. До распада СССР многочисленные экспедиции, работавшие в Средней Азии (в первую очередь В.П. Бочанцева, С.С. Иконникова и др.) также очень весомо пополнили коллекции гербария, более того В.П. Бочанцев сумел организовать отбор дублетных материалов из Гербария Ташкентского государственного университета и вывезти около 10 000 листов гербария разных лет, существенно пополнивших Среднеазиатский сектор Гербария. Очень большой прирост гербария принесли работы флористов совместной Советско-Монгольской (затем Российско-Монгольской) комплексной биологической экспедиции (В.И. Грубов, Р.В. Камелин, И.А. Губанов, монгольские ботаники Ш. Дариймаа, Э. Ганболд и др.). Начавшиеся позднее работы над критическим «Конспектом флоры Кавказа» тоже значительно пополнили коллекции Гербария (сборы Ю.Л. Меницкого, Т.Н. Поповой, Г.Л. Кудряшовой, Н.Н. Портениера и др.).
В 1986 году, в результате слияния лабораторий Гербарий и Систематики и географии высших растений (возглавляемых, соответственно, д.б.н. Валерием Ивановичем Грубовым и д.б.н. Ириной Александровной Грудзинской), была создана лаборатория Гербарий высших растений, которую возглавил Николай Николаевич Цвелёв. Позднее эта лаборатория была преобразована в отдел и некоторое время включала также группу Палинологии (с 1995 г. лаборатория Палинологии) и группу Советника — академика Армена Леоновича Тахтаджяна. С 1992 года по настоящее время отдел Гербарий высших растений в современном его объёме возглавляет член-корреспондент РАН, профессор Рудольф Владимирович Камелин.